Разбитое зеркало

По государственным (или приравненным к таковым) литературным премиям можно изучать эпоху и делать выводы о состоянии общества – определять крепость его мускулов, живость воображения, степень готовности защищать свои идеалы и свое понимание будущего. Уникальным явлением в русской (советской) культуре были Сталинские премии в области литературы и искусства, просуществовавшие с марта 1941 по 1956 год.

Усатая тень с трубкой склонялась не только над расстрельными списками, планами индустриализации и военными картами, но и над страницами книг, литературных журналов, пьес и сценариев, репродукциями картин, архитектурными проектами, изображениями памятников и монументов. По свидетельству Константина Симонова, входившего в комиссию по присуждению Сталинских премий и многократного их лауреата, Сталин читал выдвинутые произведения и лично определял, кому какую степень присудить. Из Кремля как будто протягивалась божественная нить, преображавшая душу и сознание художника, наполнявшая его ощущением сопричастности великой эпохи, желанием ещё выше взметнуть творческую планку. И эта схема работала. Внутри нее творили Михаил Шолохов, Леонид Леонов, Константин Паустовский, Александр Твардовский, Василий Гроссман, Илья Эренбург, и прочие вошедшие в историю русской и советской литературы авторы.

Перечень лауреатов Сталинских премий по литературе – не только слепок культурных предпочтений того времени, но и свидетельство «заархивированного» потенциала социализма. В отвалах уже никому ничего не говорящих имен и произведений как будто расставлены вехи, указывающие на (теоретическую) возможность надклассового и надпартийного пути развития литературы и искусства. Виктор Некрасов получил свою премию за фронтовую прозу «В окопах Сталинграда», Вениамин Каверин за роман «Два капитана», Александр Твардовский за «Василия Теркина», молодой Юрий Трифонов за роман «Студенты», Самуил Маршак за переводы сонетов Шекспира, Михаил Лозинский за перевод «Божественной комедии» Данте. Коллективный творческий дух народа выражал себя в этих и других выдающихся произведениях. «Отец народов» прекрасно это понимал, а потому лично контролировал и направлял литературный процесс.

Последним руководителем, проявившим интерес к литературе, в нашей истории был Хрущёв. Он, правда, в отличие от Сталина сам произведений не читал, но не возражал, когда ему читали вслух. Так в премиальной политике едва не случился солженицынский «прорыв», когда Ленинскую (Сталинские были отменены в 1956 году, а в 1966 году в дополнение к Ленинским были учреждены Государственные) премию едва не получил Александр Солженицын за «Один день Ивана Денисовича». Но система отыграла назад – в застой. Сам Солженицын рассматривал эпопею с несостоявшейся Ленинской премией как возможный поворотный момент в развитии страны – от «жестоковыйного» сталинизма – к социализму с человеческим лицом. Не случилось.

В период «развитого социализма» премии превратились в унылый бюрократический марафон многонационального литературного начальства Союза писателей СССР. Определенные правила приличия, впрочем, соблюдались. Лауреатами становились Валентин Распутин, Василий Белов, Виктор Астафьев, Нодар Думбадзе, другие, любимые читателями, а не начальством авторы.

Все последующие советские и российские вожди хранили свои читательские предпочтения в тайне. Хотя, Дмитрий Медведев в бытность президентом признался, что почитывает Пелевина.

История литературных премий СССР и современной России – это история постепенного убывания интереса государства к культуре, замещения ее шоу-бизнесом, попсой, непристойными театральными и грубо идеологизированными (в основном, против советского прошлого) сериально-книжными проектами. Сегодня «премиальное зеркало» расколото. Оно отражает пустоту. Статус президентских и правительственных премий по литературе не прояснен, они присуждаются по-тихому, без обсуждения выдвинутых произведений в прессе и на ТВ. Редко кому удается назвать имена авторов и произведений, удостоившихся этих премий.

Куда более известны и популярны в литературной среде «престижные» премии – «Большая книга», «Ясная поляна», «Букер», «Национальный бестселлер». Но это сугубо коммерческие проекты, свидетельствующие об отсутствии в стране естественного литературного процесса, разрыве культурного пространства. Крупное издательство «ведет» автора к премии, тратит деньги на рекламу, имея в виду предстоящую реализацию тиражей. При этом автор не занимает места в литературном «ряду», не становится моральным и творческим ориентиром для общества, иногда вполне обходясь псевдонимом типа «Фигль-мигль». Эти премии (за исключением, может быть, «Ясной поляны») – весёлая скандальная игра, вполне вписывающаяся в мировую тенденцию «антикультурной революции». В качестве примера можно привести трансформацию Нобелевской премии по литературе. В свое время ее получали Хемингуэй, Фолкнер, Маркес, Кнут Гамсун, Томас Манн, Иван Бунин. Сейчас лауреатами становятся рокеры шестидесятых годов, авторы «потоков сознания» из Интернета или мало художественной, политизированной публицистики.

Сталинские премии по литературе останутся в истории, как великий неосуществлённый проект невозможного в реальной жизни единения народа и власти в создании опять-таки невозможного социального строя, где культура и искусство побуждает людей к подвигам и свершениям во имя светлого будущего.

Сегодняшнее мироощущение среднестатистического россиянина неплохо сформулировал Виктор Пелевин в своем последнем романе, кстати, выдвинутом на премию «Большая книга».

«Жить хо, но бо».  Расшифровать, видимо, следует так:  Жить хочется, но больно.  Или  боязно.

По писателям — и премии.

 

 

Девушка и сеть

Можно в очередной раз посмеяться над непобедимым стремлением современного человека непрерывно делать селфи, фото, видео, выставлять их в ненасытных, как Молох, и бездонных, как Вселенная, социальных сетях. Можно порассуждать о цифровых технологиях, изменивших общественное сознание, превративших человека в пылинку виртуального мира. Можно вспомнить историю массовых психозов, например, «танцевальную чуму», когда в средневековой Европе целые деревни вдруг пускались в дикий пляс и никак не могли остановиться.

Или – эпизод из советского фильма «Железный поток», когда во время Гражданской войны в колонне беженцев кто-то поставил на патефон пластинку с хихиканьем комиков. И  вся колонна – дети, взрослые, старики, мужчины, женщины, солдаты, гражданские, пролетарии, интеллигенты –  вдруг замерли и зашлись неостановимым – на грани безумия – хохотом.

Смеяться, правда,  не хочется.

Вряд ли кто-нибудь сегодня готов  отказаться от  полезных электронных  устройств. Но не превратился ли сам человек в  приложение   к этим, как пишут социологи, «формирующим сознание» игрушкам ХХI века? Есть нечто сюрреалистическое в многочисленных мигающих голубым светом гаджетах на концертах, научных собраниях,  любых массовых, включая панихиды и проводы в последний путь, мероприятиях. В вагонах метро, автобусах люди, даже если  едут вместе, почти не общаются. Уткнувшись в экраны, они существуют в других реальностях, видимо, более важных и интересных, чем находящийся рядом знакомый или родной человек.

Сеть можно уподобить некоему всемирному существу, у которого есть душа и тело. Душа – оцифрованное культурное достояние человечества. Тело – «миллионопалый» (по Маяковскому) и neverlasting  (бесконечный)   репортаж  о том, где были, что видели, что съели и… далее по списку рядовые солдаты бесчисленной армии Сети.

У Сети много измерений и тайн. Одни исследователи полагают, что поголовная «сетевизация» свидетельствует о катастрофическом снижении интеллектуального уровня населения. Другие рассматривают массовый уход в Сеть, как реакцию на недружественные реалии окружающей жизни. Третьи – что Сеть виртуально воспроизводит все несовершенства человеческой натуры, в частности, эгоизм и тщеславие, даёт возможность даже самой непримечательной личности заявить о себе, а главное, снискать признание у близкой по уровню  развития аудитории.

Сеть многолика и неуловима, как непрерывно вращающееся зеркало. В этом зеркале можно  разглядеть и романтику, и погоню за прекрасным мгновением, и тоску по «уходящим объектам», и вечную человеческую мечту о бессмертии.

В своё время недоумение у литературной общественности вызвала немотивированно высокая оценка Сталиным малохудожественного стихотворения Горького «Девушка и Смерть». «Эта штука сильнее, чем «Фауст» Гёте (любовь побеждает смерть)», — начертал вождь  поверх строчек: «Что ж, — сказала Смерть, — пусть будет чудо! Разрешаю я тебе – живи! Только я с тобой рядом буду. Вечно буду около любви!» Если заменить слово «Смерть» на «Сеть», то  откроется (с неожиданной стороны) ещё одна тайна  цифрового измерения современной цивилизации. Жизнь становится Сетью, а Сеть — жизнью

Человек, едва научившись мыслить, начал выражать своё отношению к миру. Сохранилось немало наскальных рисунков первобытных людей. Удивительно, там есть мамонты, саблезубые тигры, бизоны, деревья, даже облака, но крайне редко можно встретить изображение самого человека. В то время человек отнюдь не считал себя центральной фигурой мира, воспринимал окружающую  природу и собственную жизнь, как дар свыше.

Сегодня человеческое «Я!» вознеслось превыше природы, здравого смысла, инстинкта самосохранения и прочих  важных вещей. Мы живём отражением в зеркале Сети нашего обобщённого «Я». Пока ещё каждый видит в нём то, что хочет. Кто-то – прыгающего котика. Кто-то Настю Рыбку с олигархами и чиновниками. Кто-то – печальное («Мы будем жить плохо, но не долго», как говорил Черномырдин) будущее: задыхающуюся от свалок, превращающуюся в мусор землю, пластиковые острова в океане, отравленные реки, мёртвые леса. Кому-то даже приходит в голову мысль, что это происходит потому, что в мусор превратился сам человек.

Пока ещё Сеть не удаляет такого рода контент. Но кто знает, что будет дальше?

Не будем пессимистами. Зачем грустить, если можно сделать отличный селфи?

 

 

«Маленький принц» forever*

То, что люди стали меньше читать — очевидно. Среднестатистический житель России тратит на чтение книг примерно пятнадцать минут в неделю. Библиотеки «самой читающей страны» давно находятся в кризисе. Их «оптимизируют», «перепрофилируют», наделяют новыми «досуговыми» функциями.

Кто нынче пойдет в библиотеку за книгой? Тот, кто не дружит с интернетом и, соответственно, не имеет доступа к бездонным книгохранилищам различных порталов. У кого много свободного времени. Это главным образом безработные и пенсионеры. Наконец, кто не готов платить деньги за книги, неважно, бумажные или электронные.

Поэтому любые рейтинги, исходящие от библиотек вряд ли могут считаться репрезентативными. Скорее, это моментальный слепок случайных предпочтений случайных читателей. Объяснить лидерство в этих рейтингах Гузель Яхиной (она пишет о том, как тяжело жилось в СССР татарам и немцам) и русскоязычной писательницы из Израиля Дины Рубиной можно двумя причинами. Во-первых, в библиотеках выдают книги, которые имеются в наличии. Это книги, «обкатанные» в различных премиальных списках. Им государство даёт дополнительные тиражи и «зелёную улицу».

Так как с «живой продажей» премиальной литературы получается не всегда, книги по разнарядке идут в библиотеки. Тексты Яхиной и Рубиной использовались в «тотальных диктантах», то есть их имена, как говорится, на слуху. Во-вторых, у читателя и библиотечного работника в России «женское», но при этом слегка политизированное «лицо». Видимо этим объясняется и присутствие в рейтинге Наринэ Абгарян, душевно и с любовью пишущей об Армении. Необъясним повышенный интерес к перуанцу Варгасу Льоса, достаточно сложному для массового читателя писателя. Хочется задать вопрос о количественном измерении рейтинга. О каких — однозначных или хотя бы двузначных цифрах читательских запросов идёт речь?

Остаётся только порадоваться за детей, оставшихся верными классике: «Маленькому принцу» Антуана де Сент-Экзюпери, «Королевству кривых зеркал» Виталия Губарева, книгам Осеевой и Катаева. Здесь всё чисто и без обмана.

* forever — англ. «навсегда».

 

 

Наука выживать

18 июня 1955 года вышел первый номер молодежного журнала «Юность», ставшего вскоре самым популярным и массовым (в восьмидесятые годы прошлого века тираж приближался к 3,5 миллиона экземпляров) литературным журналом советской эпохи. Задуманный Валентином Катаевым во время первой — хрущевской — перестройки, журнал сразу же занял место на либеральном фланге отечественной словесности.

Окостеневшие рамки социалистического реализма на страницах «Юности» раздвигали «исповедальной прозой» Анатолий Гладилин, Василий Аксенов, Анатолий Кузнецов. Поэты Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Роберт Рождественский, Белла Ахмадулина, Давид Самойлов, Борис Слуцкий облагораживали гражданские и лирические темы живым человеческим содержанием. Критики Владимир Огнев и Станислав Рассадин в своих статьях уходили от оценок литературных произведений исключительно с марксистско-ленинских классовых позиций.

Но если флагман тогдашнего либерализма — журнал «Новый мир» системно, последовательно и, можно сказать, научно противостоял сталинизму, выступал за «социализм с человеческим лицом», то «Юность» делала это спонтанно и эмоционально, уравновешивая «острые» талантливые произведения серыми, идеологически выдержанными повестями, рассказами и стихами посредственных авторов.

Сначала редакция находилась в одном из полукруглых крыльев Дома Ростовых (всемогущего в то время Союза писателей СССР) на улице Воровского, потом переместилась на улицу Горького под матовую пластиковую эмблему — круглолицую веснушчатую девушку с распущенными волосами-веточками — творение литовского художника Стасиса Киасаускаса. Туда стремились мыслями и рукописями начинающие (и зрелые) авторы необъятного СССР. Напечататься в «Юности» означало вытянуть счастливый, «звездный» билет. И некоторым — Борису Агееву, Анатолию Тоболяку, Юрию Полякову — это удавалось. На следующий день после выхода номера они просыпались знаменитыми.

Два классика советской литературы руководили «Юностью» — Валентин Катаев и Борис Полевой. Катаев привнес в журнал элементы позже сформулированного им нового литературного стиля «мовизм» — умения писать плохо, но ярко. Полевой — здорового советского цинизма, «двоемыслия» (по Оруэллу), уникального умения доходить до определенной черты и — отступать, если ожидаемые неприятности от публикации «острого» произведения грозили превысить «дивиденды» за редакторскую «смелость». Так, к примеру, Полевому удалось «отмазаться» от истории с автором журнала Анатолием Кузнецовым, выехавшим по командировке журнала для сбора материалов о Ленине в Англию, но решившего не возвращаться в СССР.

С точки зрения истории советской литературы, тексты «Юности» 1960-1980 годов (за редким исключением, вроде романа «Всем смертям назло», который лишившийся рук в результате аварии на шахте горняк Владислав Титов написал, держа карандаш в зубах) показали медленное, но неостановимое обуржуазивание общества, плоды которого мы пожинаем сегодня. Тогда, правда, критики не посмели четко определить эту ситуацию, как конфликт между неуничтожимой буржуазной сущностью среднестастического человека и утрачивающим социальные идеалы государством. Это объяснялось не только тем, что социализм перестал нравиться советским людям, а еще и тем, что парийные идеологи во все годы существования СССР, как могли, «рубили» в обществе национальные корни, препятствовали обращению интеллигенции к духовным и нравственным традициям народа. Грубо говоря, общество оторвалось одновременно и от социализма, как государственного устройства, и от своих национальных корней и традиций. К чему это в конечном итоге привело — известно.

Литературовед и критик из Краснодара Олег Мороз, рассуждая об отношениях русских и евреев, назвал их «народами, обретшими родство в советском человеке». Редакция «Юности» как раз и была таким обобщенным советским человеком. В «Юности» времен Бориса Полевого работало много ярких, талантливых людей: Виктор Славкин, Юрий Зерчанинов, Андрей Дементьев, Владимир Огнев, Алексей Пьянов, Эмилия Проскурнина, Алексей Фролов, Натан Злотников», Марк Григорьев… Каждый из них творил собственную проекцию «советского человека», искал свою модель сосуществования с действительностью.

Несколько лет при «Юности» действовала литературная студия «Зеленая лампа», через которую прошли десятки молодых талантливых литераторов. Их учили уму-разуму тогдашние «лидеры общественного мнения»: Булат Окуджава, Фазиль Искандер, Анатолий Эфрос, ведущие критики, литературоведы, поэты, ученые. На семинарах «Зеленой лампы» дискуссии и обсуждения велись, что называется, на грани, а часто и за гранью допустимого по тогдашним понятиям. И то, что свободное слово, свободная мысль становились достоянием молодых ищущих умов, во многом, заслуга «Юности».

 

А сегодняшней «Юности» остается только пожелать успехов в нелегкой науке уже не идеологического, но материального выживания.

 

 

Караул устал

Литературное «премиальное дело» в России переживает кризис. Заминка с премией «Поэт», пауза «Букера» в нынешнем году — наглядное тому подтверждение.

Можно говорить о тенденции — общество, включая спонсоров, читателей, критиков, прочее «пушечное мясо» премиального процесса, утратило к нему интерес. Причин много. Это и маргинализация премий, когда победителей определяют случайные (в литературе) люди, «отвязность» и непредсказуемость самих номинантов, ищущих драйв в скандалах, нелепых выходках и опережающих (на случай, если пролетят) капризах.

Главное же — большинство премий, как частных («Букер», «Национальный бестселлер», «Большая книга»), так и государственных (президентские, правительственные, губернаторские), потеряли связь с литературным процессом, а сам литературный процесс — с элементарным здравым смыслом.

Если «престижные» премии присуждаются исключительно за произведения с негативным (по отношению к СССР, исторической и современной России) пафосом (Улицкая, Быков, Яхина, Сорокин и др.), то государственные — как вспомоществование заслуженным ветеранам, имена которых мало что говорят современному читателю.

Есть, правда, и уникальные писатели, собирающие премии с обеих рук. Практически не осталось в России литературной премии, которую бы не получил Роман Сенчин. Он одинаково мил и либеральным спонсорам, и государственным премиальным комиссиям. Сам (бесконечно мрачный и безнадежный) взгляд этого писателя на жизнь, сам его образ, похоже, принят за матрицу того, каким должен быть писатель в современной России.

Примерно девяносто процентов художественной литературы сегодня приходится на издательство АСТ. Редакция Елены Шубиной — кузница лауреатов. Хотя в последнее время предметы из кузницы все чаще выходят не вполне годные к читательскому употреблению. Есть сложности и с распространением премиальной литературы. Тиражи не расходятся, зависают на складах.

Пауза «Букера» — звонок, что сформированная в лихих девяностых конструкция перестает работать. Читатели больше не верят в «персональные издательские проекты», в предлагаемых им «лидеров продаж» и «лучших писателей ХХI века».

Главная же печаль в том, что современная премиальная литература ничего не добавляет ни к жизненному, ни к эстетическому опыту читателя. Она, как писал Маяковский, проходит стороной, как косой дождь. Сейчас трудно делать какие-либо прогнозы. Но один можно: после дождя (рано или поздно) на литературном небосклоне обязательно появится солнце. Надо только потерпеть.

Литературный «караул» уже устал.

 

 

Огни на «Титанике»

Чем дальше в лес, тем сильнее, казалось бы, оставшаяся в прошлом советская литература начинает напоминать погружающийся в ледяную воду «Титаник». Но странным образом на «Титанике»  по-прежнему светятся иллюминаторы, а из глубины доносится ностальгическая музыка, исполняемая переставшим существовать оркестром. Иногда даже кажется, что «Титаник» более реален, нежели пришедшие ему на смену водоплавающие объекты.

Основанное в 1933 году издательство «Детская литература» (Детгиз, как его называли авторы и редакторы) занимало на «Титанике» видное и достойное место. Миллионные тиражи, русская и мировая классика, сотни талантливых авторов и неравнодушных к своему делу редакторов формировали, регулировали и удовлетворяли читательские запросы подрастающих поколений. Детгиз по-отечески брал за руку едва-едва научившегося складывать буквы первоклассника и вёл его по жизни, предлагая книги на любой вкус. Это и была та самая системность, делавшая советское школьное образование лучшим в мире, а советских школьников самыми знающими и толковыми школьниками в мире.

Но Детгиз был славен не только авторами (помимо Агнии Барто и Сергея Михалкова для детей сочиняли Валентин Катаев, Юрий Олеша, Константин Паустовский, Фазиль Искандер, Юрий Казаков, другие замечательные писатели), а ещё и уникальными, прекрасно понимающими литературу редакторами. Это они, невидимые и незаметные, доводили до уровня шедевров произведения, которыми дети зачитываются и сегодня. Редакторы Детгиза вкладывали в работу душу и опыт, четко определяли возможности и уровень писателей, были в курсе новинок и тенденций зарубежной детской литературы. Издательство можно было сравнить с фабрикой, выдававший востребованную и качественную продукцию.

Советская детская литература была идеологизирована (рассказы о Павлике Морозове, детских годах Ильича, пионерах-героях, тимуровцах и т.д.), но в ней присутствовал неукротимый дух подвига, жажда знаний, стремление к справедливости, мечта и желание сделать мир лучше.

В Москве и Ленинграде, где были отделения издательства, сложились сильнейшие команды авторов, почитавшихся за честь писать книги для детей. Они участвовали в ежегодных «Неделях детской книги», встречались с читателями и учителями, проводили уроки литературы в школах.

Говорят, что и сегодня в России есть талантливые авторы, сочиняющие хорошие книги для детей. Но между современной и советской детскими литературами существует мировоззренческая разница. Сознание ребенка идеалистичо и  романтично, оно инстинктивно ищет пример для подражания, героя, которому хочется верить. Советская литература была литературой социального государства, где бабушки и дедушки получали пенсии, мамы и папы работали, все бесплатно учились и лечились, отдыхали в санаториях и пионерских лагерях, а книги стоили копейки. Это был близкий и понятный маленькому человеку. (дети доверчивы) мир, побуждающий его (в том числе и через литературу) соответствовать честным и мужественным героям. Какой набор истин предлагают юному читателю современные авторы, ориентирующиеся вместе с издателями, прежде всего, на рынок? Как, вообще, трактуется в современной детской литературе понятия добра, справедливости и чести?

Писательница Лидия Сычева описала милый эпизод явления олигарха в городок, где находилось принадлежащее ему предприятие. Повод был хорош — первая служба в построенном на средства олигарха храме.  Там присутствовала и его дочка — ученица первого или второго класса. Оглядев собравшихся в храме людей, она громко спросила у отца: «Папа, это всё наши рабы?» Интересно, какие книжки уже успела прочитать маленькая умница?

В девяностые годы Детгиз был разрушен. Сегодня издательство неуверенно занимает несколько комнат в одном из бывших писательских домов у метро «Аэропорт». Но прошедшая через него литература продолжает жить. Уже без определения «советская».

 

 

Сопротивление сознания

Специалист по изучению мозга, ведущий специальной программы на радио «Говорит Москва» профессор Сергей Савельев вывел две интересных и много объясняющих особенности в поведении и мироощущении как отдельно взятого человека, так и человечества как биологического вида.

Первая — это все увеличивающееся сходство человека с его ближайшими родственниками в животном мире приматами (обезьянами). Вторая — изначальная леность человеческого мозга, неизменно обнаруживающего тысячи непреодолимых причин на пути желания человека сделать что-то нужное и полезное. Допустим, задуматься о будущем страны и своем участии в ее судьбе. Это относится и к учебе, и к работе, и к принятию важных жизненных решений. Вообще, к любому действию, выводящему мозг (сознание) из сладкого, комфортного самосозерцания. Неприятную, требующую знаний и воли работу мозг предпочитает заменить мечтательным бездействием, ожиданием неких благоприятных обстоятельств, когда проблемы разрешатся сами собой. Не то чтобы мозг вгоняет человека в ступор, нет, он мягко и незаметно переводит в его режим ожидания, режим отложенной жизни.

Приматы (обезьяны) — социальные животные. Их на первый взгляд необъяснимое поведение, когда они вдруг всем стадом набрасываются на какую-то особь, потом мгновенно забывают про нее, кидаются на пальмы, потом скатываются в траву и неожиданно проникаются почтением к ничем не приметному собрату, единственно отличившемуся тем, что шерсть у него на холке по какой-то причине слиплась и встала дыбом, — это обезьянья социальная сеть в действии. Она подменяет осмысленные и продуманные поступки. Часто происходит так, что спонтанные коллективные порывы, допустим, сменить вожака или место обитания ухудшают качество жизни обезьяньего сообщества. Но обратного движения не происходит, поскольку у обезьян возникает страх уже перед самой необходимостью совершить коллективное действие. Они помнят, что стало хуже.

 

 

 

 

 

 

 

 

Приматы (обезьяны) – социальные животные

Фото: https://pixabay.com

фото с сайта газеты «Вечерняя Москва» vm.ru

Три природных инстинкта — хорошо питаться, размножаться и доминировать над себе подобными, по мнению профессора Савельева, определяют сущность человеческой цивилизации от детского сада до дома престарелых. Сюда же можно приплюсовать леность мозга, безволие, компенсируемое пустопорожней суетой внутри реальных и виртуальных социальных сетей.

Каждое входящее в жизнь поколение сталкивается с искушениями плыть по течению, быть как все, то есть ничего не делать, ни к чему не стремиться, жить инстинктами, и леностью сознания.

История России — качели между превосходящими меру терпением и бездействием и конечными разрушительными результатами такого способа существования. Отложенная жизнь неотвратимо материализуется в кошмар настоящего.

Те, кому сегодня нет восемнадцати, через десять — пятнадцать лет будут определять судьбу страны. Однако социологические опросы свидетельствуют, что едва ли ни половина опрошенных молодых людей не хотят жить и работать в России. Это и есть типичные проявления лености сознания и желания жить отложенной жизнью.

Моя молодость пришлась на семидесятые годы прошлого века. Наше общество в то время существовало в режиме терпения, бездействия и тоже верило, что счастье возможно где угодно, только не в родной стране. Результат известен.

Хочется верить, что больше такое не повторится.

Хотя, конечно, каждый решает сам, надо ли побеждать в себе примата и преодолевать сопротивление сознания, склонного мечтать, надеяться и ждать, а не учиться, работать, думать и действовать.

 

 

РЫНОК МИНУС ГОСУДАРСТВО

Писатель Евгений Замятин (роман «Мы»), высланный из СССР в тридцатых годах прошлого века, сказал, что единственно возможное будущее русской (советской) литературы – её великое прошлое. Он немного ошибся во времени. Лучшие произведения советского времени не уронили чести классической русской литературы, чего никак не скажешь о литературе новой (после 1991 года) России.

Сегодняшняя литература — это рынок минус государство. Падение престижа профессии писателя и произвол издательств-монополистов. Многостраничные договоры, согласно которым писатель не имеет права ни на что, кроме (если повезет) ничтожного гонорара и мифических роялти, в отличие от издательства, которое овладевает его произведением, как барин крепостной девкой — быстро, грубо, как говорится, «всухую», не тратя времени на ненужные ухаживания.

Из тысячелетней русской литературной традиции вырван живой нерв любви к Родине («Слово о полку Игореве») и защиты униженных и оскорбленных (Пушкин, Толстой, Достоевский, Чехов). Постсоветская литература — мертвый зуб, выбеленный до унитазного блеска, покрытый сверкающей алмазной крошкой. С хоть и горького, но вечнозеленого пастбища «не могу молчать» и вечной борьбы за достоинство человека литература откочевала в сухие степи сферы услуг, где единственная возможность выжить — премиальное орошение. Оргкомитеты и кураторы премий уподобились тоталитарным, распределяющим полив сектам со своими иерархиями, правилами и порядками. На входных дверях в любые премиальные циклы дантовское предупреждение: оставь надежду всяк (без приглашения и предварительного согласования) сюда входящий.

 

 

 

 

 

 

 

фото с сайта газеты «Вечерняя Москва» vm.ru

Разрыв между поколениями писателей сегодня не просто велик, но непреодолим. Бывшие советские (старших поколений) и современные тридцати-сорокалетние литераторы существуют в разных мирах. Первые ностальгически жмутся к союзам писателей, остаточно верят в то, что власть обратит на них внимание и даст денег на книги. Вторые четко усвоили, что творческий (за исключением ТВ и шоу-бизнеса) труд в современной России принципиально не оплачивается, а потому ищут себе прокорм в других занятиях.

Грамотный, вдумчивый, любящий литературу читатель ушел в подполье. Массовый же, в отсутствии профессиональной критики, дезориентирован и ведется на рекламу произведений «лидеров продаж»: Дины Рубиной, Дарьи Донцовой, Дэна Брауна и прочих авторов, удостоившихся персональных издательских проектов.

В разделенном, униженном и обобранном писательском сообществе, как на тонущем «Варяге», зреет бунт против узаконенной нищеты и бесправия литературного сословия, против устранения государства от одной из первейших своих обязанностей — создания нормальных условий для профессиональной работы писателей, соблюдения разумного баланса на книжном рынке между произведениями позитивной (в плане традиций и нравственности) и негативной, отрицающей эти понятия направленности.

Среди современных молодых талантливых авторов, продолжающих традиции русской литературы, можно назвать Андрея Антипина, Анну Козлову, Елизавету Александрову-Зорину, Александра Снегирёва, Дмитрия Глуховского. Есть и редакторы, например Юлия Качалкина, много лет профессионально и продуктивно работающая с молодыми авторами, пробивающая в ущерб издательской прибыли их произведения в печать.

У современной русской литературы есть будущее. Но только в том случае, если писатели разных поколений смогут объединиться, чтобы отстоять свое право на достойную оплату творческого труда, а государство определит свои интересы в литературе и как минимум составит конкуренцию издательствам-монополистам, владельцы которых (сплошь миллиардеры, в отличие от нищих авторов) живут за пределами России и меньше всего думают о том, как оплачивать труд писателей и «сеять разумное, доброе, вечное».

Из газеты «Вечерняя Москва» 11.10.2018

 

 

ЛИТЕРАТУРА – ДЕЛО ГОСУДАРСТВЕННОЕ

В августе в Ташкенте состоялась Международная конференция, посвященная изучению узбекской классической и современной литературы, а также ее популяризации в мире. В Ташкент съехались писатели, литературоведы, переводчики из двадцати пяти стран. Россию представляли: главный редактор журнала «Иностранная литература» Александр Ливергант, заместитель главного редактора «Литературной газеты» Анастасия Ермакова и прозаик и главный редактор «Роман-газеты» Юрий Козлов.

– Юрий Вильямович, за последние десятилетия культурные связи на постсоветском пространстве ослабли. Что представляет собой современная узбекская литература?

– Не то слово: они практически прекратились. К читателям в России иногда пробиваются авторы, пишущие на русском языке, но мы почти не знаем писателей, пишущих на узбекском языке. А это уже новое поколение, выросшее без оглядки на СССР. Они пишут об Узбекистане, которого мы не знаем. Мы помним средневековую классику – Алишера Навои, Махмуда Кашгари, Юсуфа Баласагуни, помним авторов советского времени – Абдуллу Каххара, Ибрагима Рахима, Тулепбергена Каипбергенова, но едва ли назовем хотя бы нескольких современных узбекских писателей. Советская школа качественного перевода осталась в прошлом. Крупные российские издательства, работающие на прибыль, не готовы тратить средства на перевод и публикацию неизвестных массовому читателю авторов из бывших советских республик. На конференции говорили о том, как исправить эту ситуацию, наладить контакты между писателями и издателями Узбекистана и других стран, включая, естественно, Россию.

– Раньше такими связями системно занимался Союз писателей СССР. Сегодня в России много писательских объединений самого разного толка. Все жалуются на нехватку средств и жаждут государственной поддержки. Как организовано литературное дело в Узбекистане?

– Литература и культура в Узбекистане – дело государственное. Это, в общем-то, объяснимо для страны, утверждающей свою национальную и культурную идентичность, определяющей ключевые «точки», объединяющие людей разных взглядов и разного жизненного опыта. Одна из таких точек – литература. Новое здание Союза писателей Узбекистана расположено посреди огромного парка в самом центре Ташкента. В этом Национальном парке имени Алишера Навои установлены памятники великим поэтам и мыслителям прежних времен, известным узбекским литераторам двадцатого века. У Союза писателей есть дома творчества, поликлиника и больница, издательства и журналы. Писатели получают на льготных условиях квартиры в прекрасных современных домах. В Узбекистане принят ряд законов, сильно облегчающих повседневную жизнь писателей, обеспечивающих им материальную поддержку со стороны государства. Быть писателем сегодня в Узбекистане почетно и престижно.

– Так ведь и государство в ответ, наверное, рассчитывает на лояльность литераторов? Как это сочетается с творческой свободой и независимостью?

– Еще Киплинг писал, что Западу и Востоку вместе не сойтись. На Востоке древние традиции отношений между властью и творцами. У каждой страны своя модель организации литературного дела. В Литве так, а в Узбекистане вот так. Хуже, когда модель вообще отсутствует. В России до сих пор не принят закон о творческих союзах, понятие «писатель» не включено в реестр профессий для начисления пенсий. В начале девяностых писатели добивались свободы. Сегодня они ей наслаждаются, правда, в нищете и забвении.

– Китайская пословица гласит, что путь в тысячу ли начинается с первого шага. Узбекский опыт, наверное, хорош для Узбекистана, но России нужен свой. Каким должен быть первый шаг для гармонизации, скажем так, отношений между властью и литературным сообществом?

– Я бы определил для начала две позиции: государственное издательство и государственное же периодическое издание, где бы печатались авторы разных взглядов и разных творческих устремлений. Журналы сегодня у нас жестко разделены на «либеральные» и «патриотические». Но есть один посередине, это «Роман-газета». Она еще с советских времен выходит два раза в месяц и печатает исключительно законченные прозаические произведения. В былые годы «Роман-газета» была самым массовым литературным журналом, формирующим и развивающим в стране культуру чтения, вкус к качественной литературе. До сих пор во многих семьях хранятся подшивки нашего журнала. С помощью государства вполне реально возродить эту традицию. Хорошая, правильная традиция – подсказка, как решить любую проблему.

– В чем практический итог конференции в Ташкенте?

– «Роман-газета», «Иностранная литература», «Литературная газета» заключили соглашения с профильными изданиями Республики Узбекистан, обсудили возможности перевода и публикации на своих страницах талантливых произведений писателей наших стран. Литература – верный способ знать и понимать друг друга.

Интервью для газеты «Вечерняя Москва» 22.08.2018

 

 

«ДЕТСКАЯ РОМАН-ГАЗЕТА»:

ЧТЕНИЕ ДЛЯ СЕРДЦА И РАЗУМА

 

Любить – значит говорить правду

Ю. В. Козлов

 

Популярные детские журналы сегодня переполнены героями-уродцами. Многие из них не имеют никакого отношения к реальной жизни и у взрослого человека вызывают недоумение и растерянность. Собакочеловеки, монстры, бесформенные кляксы с иностранными именами – вот какие персонажи предлагают детям современные периодические издания. Качество их иллюстративного оформления ниже среднего – художники не претендуют даже на минимальный уровень эстетической ценности выполненных рисунков. Часто издания названы по аналогии с известными иностранными мультипликационными фильмами. Большая часть их содержания – это комиксы. Подобная печатная продукция развивает у детей клиповое мышление и нежелание думать. Вышеназванные тенденции никак не сочетаются с традициями отечественной детской периодики, главными целями которой были культурное и нравственное воспитание ребят, развитие в их душах чувства любви к настоящей честной жизни и Родине.

«Для детей надо писать так же, как для взрослых, только лучше», – это известное высказывание приписывается сразу трем детским писателям: Самуилу Яковлевичу Маршаку, Корнею Ивановичу Чуковскому и Алексею Максимовичу Горькому. На самом деле – это перефразировка изречения Константина Сергеевича Станиславского: «Для детей нужно играть так же, как и для взрослых, только гораздо лучше, тоньше, культурнее и совершеннее»1. Маршак в статье «Книга для детей» 1963 года писал так: «Детская литература не должна уступать лучшим образцам взрослой литературы. <…> Таково было напутствие Детгизу в день его рождения Алексеем Максимовичем Горьким»2. А из дневниковых записей Чуковского известно, что он решил буквально переродиться в своего маленького читателя, для того чтобы творить для него и о нем: «Я решил учиться у детей… я надумал “уйти в детвору”, как некогда ходили в народ: я почти порвал с обществом взрослых и стал водиться лишь с трехлетними ребятами…».

Большие писатели создали в начале XX века новую литературу, новую периодику для детей. Они отвергли сентиментализм, наигранность дореволюционных детских изданий, своеобразное «сюсюканье» с маленьким читателем, полное отсутствие диалога между авторами журнала и детьми. Также они не приняли новых веяний, опирающихся на теории вульгаризаторов, выступавших с призывами: «Долой индивидуализм!», «Долой классиков!», «Долой сказку!». «Нас увлекало, что можно было убрать старую рухлядь и из беллетристики и из популярщины, где все было переводно, дидактично, без художественного замысла», – говорил впоследствии Маршак3.

Благодаря Горькому, Маршаку, Чуковскому и многим другим советским писателям возникли детские журналы, опиравшиеся на традиции классиков и народный фольклор. Найдя отклик в сердцах маленьких читателей, эти журналы покорили и детей, и взрослых высочайшим качеством, стали эталоном. Отрадно, что и в наше время есть детская периодика, сохраняющая и приумножающая их наследие. На наш взгляд, лучшим из таких изданий является «Детская Роман-газета».

Издание «Детская Роман-газета» основано в 1995 году при старейшем литературно-художественном журнале «Роман-газета». Журнал рекомендован Министерством общего и профессионального образования РФ для внеклассного чтения. «Детская Роман-газета» существует за счет самоокупаемости по подписке, тираж ее невелик – всего 2000 экземпляров. К счастью, номера журнала можно прочесть в детских и школьных библиотеках. Но журнал не рекламируют, правительство не финансирует увеличение его тиражей. А между тем это издание уникально! С ним сотрудничают талантливейшие писатели и художники; литературная классика и классика изобразительного искусства, история, наука, музыка, архитектура – шедевры русской и мировой культуры ждут своего читателя на страницах номеров «Детской Роман-газеты». Приведем фрагмент из интервью с редактором-составителем журнала Екатериной Рощиной, который впервые опубликован в газете «Вечерняя Москва»: «Издавая “Детскую Роман-газету”, мы пытаемся привить детям любовь к книгам, к хорошей литературе. И, конечно, есть и современные детские писатели, творчество которых укладывается в концепцию “Детской РГ”. Например, Дмитрий Емец, популярный писатель, замечательный многодетный отец, который, помимо книжек об известной Тане Гроттер, написал исторический цикл рассказов о русских князьях. Фрагменты этой книги – про Дмитрия Донского, Ярослава Мудрого – мы и опубликовали. Скоро дадим переложение для детей пьесы Шекспира “Сон в летнюю ночь” Ирины Токмаковой – известной (советской еще!) детской писательницы и поэтессы… в основном мы опираемся на свой коллектив авторов… есть у нас Валерий Сергеевич Модестов – образованнейший человек, профессор Литинститута, театральный критик. Его перу принадлежит цикл статей “Балет – волшебная страна”. Еще один замечательный автор – Владимир Михайлович Волков. Он пишет на патриотические темы – военные рассказы, о героях войны 1812 года, ведет рубрику “Школа безопасности”, часто проводит встречи с детьми в школах – осуществляет связь между журналом и читателями. …мы очень гордимся сотрудничеством с Николаем Устиновым, Сергеем Алимовым, Германом Мазуриным – ведущими художниками детской книги России. Еще одно наше сокровище – художница Оля Ионайтис. Ее рисунки – особый сказочный мир. Именно Оля, кстати, будет иллюстрировать Шекспира»4.

Создатели журнала, сознавая трагедию потери фундаментального образования у нынешней молодежи, дают ключевые знания своим читателям. Учат навыкам чтения, радости узнавать, понимать и мыслить; закладывают главные нравственные ориентиры в души детей. История представлена в журнале не сухими датами и фактами, она имеет человеческое лицо, рассказывает о горе и радости, о подвигах героев и трусости предателей; победы духа и роковые ошибки в летописи жизни человеческого рода учат ребенка чтить своё Отечество и помнить уроки истории. Уже названия рубрик в журнале свидетельствуют о многом: «Подвижники земли русской», «Русский музеум», «Честь имею», «Путешествие во времени» и другие. «Детская Роман-газета» также познакомит школьников с природой России, её городами и загадочными археологическими находками, заброшенными дворцами, глубочайшими озерами и густыми лесами».

Каждый номер журнала начинается со сказки, рассказа, повести или отрывка из произведения лучших писателей прошедших столетий. Далее, как правило, расположена биография этого писателя. Поистине знакомство с журналом начинается именно с вдумчивого чтения, а не беспечного пролистывания страниц. Даже самые маленькие читатели найдут для себя в номере «Детской Роман-газеты» сказку и развивающую игру. Хотя журнал и считается изданием «для школьников», читать его можно всей семьей. Даже взрослые – мамы и папы, дедушки и бабушки – найдут для себя что-нибудь новое и, несомненно, интересное: скажем, заметку о народном промысле, статью о развитии изучения космоса в наши дни, семантическое значение и происхождение слов (а то и целых выражений), предания древних народов и многое-многое другое. А ещё ребята могут попробовать свои силы в творчестве, опубликовав в рубриках «Страничка детского творчества» и «Наш вернисаж» свои рисунки, стихи и рассказы.

Нередко номера журнала бывают тематическими – приуроченными к знаменательным датам и великим праздникам нашей страны, например, праздники Русской православной церкви. Благодаря этому журнал открывает детям законы духовного мира и святость смысла жизни каждого человека. А наряду с примерами жизненного пути лучших сынов и дочерей нашей страны, догматы Церкви облекаются сознанием ребенка в конкретное действие, подвиг.

На сайте «Роман-газеты» сказано: «“Детская Роман-газета” – это помощник ребятам и учителям. Многое из того, что проходят на уроках истории, литературы, географии, биологии, в увлекательной и занимательной форме можно прочитать на страницах нашего журнала. Это помощник ребятам в часы отдыха в школе и дома, с друзьями вы разыграете театральные постановки, сценки, напечатанные в журнале, отгадаете ребусы, загадки и викторины. Это повести и рассказы из русской и зарубежной классики, творчество лучших современных детских писателей, сказки и исторические повествования, путешествия и открытия, музеи и художники все это на страницах журнала “Детская Роман-Газета”»5. Таким образом, редколлегия «Детской Роман-газеты» помогает школьникам ликвидировать пробелы в знаниях, превращая чтение в увлекательное приключение.

Существование журнала было бы невозможным без главного редактора – Юрия Вильямовича Козлова. «“Детская роман-газета” существует уже больше двадцати лет и сегодня по тиражу практически сравнялась с “взрослой”. Популярность этого издания свидетельствует о том, что наше общество ещё не окончательно утратило свои добродетели. Люди стремятся воспитывать детей по-человечески, отдельно от телевизора и компьютера. “Детская роман-газета” – журнал русской классики, журнал русских культурных традиций, журнал простых, но вечных христианских истин»6, – так говорит о журнале Юрий Вильямович.

Привлекая новых авторов в оба уникальных журнала, главный редактор и его коллеги открывают новых русских писателей – прозаиков и поэтов глубинки и крупных городов, позволяя читателю познакомиться с настоящей русской литературой XXI века.

Пожелаем же изданиям больше преданных взрослых и маленьких читателей, творческих сил и помощи Божией в этом славном деле создания качественной периодики в России.

Полина Гаврилова

___________________________________________________

 

1 Душенко К. В. Цитаты из всемирной литературы: 2700 цитат от Гомера до наших дней: справочник. М., 2007. С. 604.

2 Там же.

3 Чуковская Л. К. В лаборатории редактора. М., 2011. С.379.

4 Екатерина Рощина: «Хочу донести до детей то, что люблю сама» [Электронный ресурс]. – URL: http://www.hrono.ru/proekty/rg/roschina2011.php (дата обращения: 05.07.2018).

5 Детская Роман-Газета [Электронный ресурс]. – URL: http://roman-gazeta-1927.ru/детская-роман-газета/ (дата обращения: 06.07.2018).

6 «“Роман-газета”: “Дешёвая книга для народа”» [Электронный ресурс]. – URL: https://www.postkomsg.com/interview/214621/ (дата обращения: 13.07.2018).

Полина Гаврилова

Родилась в 1996 году в Краснодаре. Студентка 4 курса факультета журналистики Кубанского государственного университета. Пишет прозу, стихи, публицистические и журналистские материалы. Публиковалась в «Дне литературы», «Русском доме», «Православном голосе Кубани». Живет в Краснодаре.